Сто долларов за сломанную судьбу: как репрессировали семью церковного старосты с Любешова

Лучшего дома, чем у Юрко, в начале сороковых годов в Любешове не было. Высокая, просторная, накрытая оцинкованной жестью, стояла она почти в центре города и мозолила глаза тамошним завистникам при Польше, а особенно при советах, когда те завистники получили в руки власть. Построили этот дом Григорий с сыном Даниилом - образованные, а с тем и уважаемые хозяева: Григорий был церковным старостой, а Даниил руководил местным маслозаводом. Но уважаемым семья Юрко была для честных земледельцев, кто уважал труд и знал цену заработанного. Для новой же власти, чьё полуголодное войско якобы освободило полешуков из-под польского гнета, а прибывшие с востока комиссары начали закладывать фундамент социалистического строя, Юрко были элементом классово враждебным, который подлежал если не ликвидации, то хотя для пополнения рядов освоителей тайги и тундры.

Спряталась под корытом

Пока местные активисты социалистического освобождения составляли планы «экспроприации экспроприаторов», началась германо-советская война и на несколько лет развеяла репрессивные тучи над домом и его обитателями. При немцах Даниил продолжал руководить маслозаводом, а так как мужчина был образован, то поступил в украинском подполье. Когда же украинские патриоты (сорок третьего — сорок четвёртого года) начали массово переходить в нелегальное положение, то есть в УПА, оказался в рядах повстанцев и директор Любешовского маслозавода. С тех пор и до окончания войны о его судьбе в городе не знал никто (только в восьмидесятых, когда советская власть частично открыла свои тайны, узнали, что Даниил Юрий умер в лагере где-то под Магаданом.

Красные активисты, которым Юрков дом замуляла в глаза еще острее, о Данииле и его «бандеровском» выборе не забыли. Как только «вторые советы» запустили репрессивную машину повторно на «освобожденных» территориях Западной Украины (преимущественно против мирного населения, заподозренного в симпатиях к УПА), они без суда, как говорится, и следствия прогнали Григория с невесткой и ее детьми из дома и отправили в Камень-Каширский, на железнодорожной станции которого формировался этап в северные районы СССР членов семей повстанцев.

 

Но когда этапное начальство стало подробнее «просеивать» списки и уточнять причины выселения, оказалось, что другой сын Григория Юрий находился как раз тогда в Красной армии, и репрессировать семью красноармейца не решились. Юрко, не мешкая, вернулись в Любешов, а дома их уже … нет! Пока они путешествовали в соседний городок и обратно, активисты быстренько дом разобрали и вывезли из города неизвестно куда. Вот так, всего за несколько дней, без пожара и других стихийных бедствий стали Юрко бездомными. Пошли к родственникам убежища искать, но не долго те смогли их приютить, потому что власти предупредили: кто примет к себе жить семью «бандеровца», в следующий раз отправится в Сибирь вместе с ней. Ясно, что переселяться в тайгу никому не хотелось, поэтому Юрки должны были искать себе другой приют. Нашли его в погребе, на своем опустевшем дворе. Григорий построил в нем небольшую печь, и так перезимовали.

Однако и в погребе они не были желанными обитателями для власти (а вдруг начнут об украденном доме ходатайствовать? Поэтому дважды от них пытались снова избавиться с помощью выселения. Но и Юрко ворон не ловили, услышав о злых намерениях: прятались. Но однажды активисты таки настигли их врасплох, только старшая Григорьева внучка, тринадцатилетняя Анна успела залезть под большое деревянное корыто, что лежало во дворе. На удивление, не нашли ее, хоть один из активистов даже стал на него своими сапожищами, оглядываясь вокруг.

— Что, спрятал внуку? — сказал Григорий, сообщив, что его с женщиной пока трогать не будут, а выселят только жену бандеровца с «исчадиям». - Ничего, поедет с вами в следующем году!

Так оно и случилось, и дед с бабой и внучкой оказались за тысячи километров от Волыни: сначала на Кузбассе, а затем — в Удмуртии.

Семь лет за несколько снопков

О жизненных перипетиях семьи Юрко нужно роман писать на сотни страниц. Чего стоит только судьба Ольги и ее маленьких детей. Отбывая ссылку на спецпоселении в Удмуртии, она попала под суд за «кражу нескольких снопов колхозной ржи» ( цитата из судебного дела) и получила семь (!) Лет лишения свободы. Не от сытой жизни и достатка взяла (позволю себе именно так квалифицировать ее действия) женщина те «несколько снопов» ( а возможно, и всего-всего несколько колосков подняла, что пропадали на поле,— сколько тогда за такое «преступление» было осуждено голодных людей?). Возможно, чтобы спасти от голодной смерти своих детей …

Родителей в лагерь, детей — в приют. Простая советская формула тридцатых-пятидесятых годов. Как видим, не прошла ее страшная карма и семьи Юрко. В том приюте оборвалась на одиннадцатом году жизни старшего сына Ольги Петра , а Гриша (1943 г.р.) выжил и вернулся через четыре года к матери. Ольгу за это время успели из лагеря освободить (в связи с болезнью), и осудить снова (на пять лет) — за побег из мест поселения (освободившись от наказания за «снопы», она поехала не в Удмуртию, а в Любешов, чтобы навестить семью).

В августе 1952 семья Юрко после нескольких месяцев ходатайств и просьб наконец объединилась: им позволили жить вместе на спецпоселении в Увинському районе Удмуртии. Не было только с ними Григорьева внука Петрика и старшего сына Даниила, за которым они и оказались на далеком Урале …

Из дома повстанцев сделали партизанский музей

Эту трагическую историю своей семьи рассказал мне правнук Григория - Александр Ромарчук, сын той самой Анны, которую на целый год от выселения спасло корыто. Оказавшись в Южной Сибири, Анна еще подростком узнала, что такое труд на лесоповале и торфянике. Там и суженого себе нашла (Ромарчука), также парня-выселенца да еще и земляка с Волыни. Там и сыновей двух родила, в том числе и Александра, младшего, 1960 года. Впоследствии Ромарчукы и Юрко объединились и переехали в Республику Коми, в город Инта. Там Александр и вырос, школу закончил. Украинского языка не знал вовсе. Ни отец, ни мать не учили его. Боялись даже сами на ней разговаривать, потому что за это можно было снова попасть в лагерь.

Во времена горбачевской перестройки Анна с мужем вернулись в Любешов. Вызвали из Узбекистана и Александра, чтобы дом помог им построить на родной земле. Спрашиваю у него, о том, конфискованную, дом они что-то узнали.

«Считаю, что этот дом просто украли, а не конфисковали, потому что ни в каких документах, касающихся выселения семьи Юрко, не указано о конфискации жилья. Якобы жили они под открытым небом»,— отвечает.

И добавляет, что люди видели, как сначала ее вывезли в лес и там спрятали, а затем она оказалась в Лобне, и из нее построили первое помещение музея Партизанской славы. Об этом собралось немало свидетельств, когда Анна начала разыскивать следы семейного дома. Но этот документ был у участкового инспектора милиции, а затем пропал. К сожалению, восстановить его теперь невозможно, потому что почти все свидетели уже умерли.

Когда же построили новое помещение, то дом Юрко перекочевал в село Рудку: отдали какому-то знаменитому тогда в районне спортсмену.

Семья добивалась возвращения конфискованного имущества, и об их доме чиновники и слушать не хотели, потому что нигде в документах о недвижимости не упоминалось. Зато нашлась в архиве справка о конфискации движимого имущества: несколько овец,  плуг и другой мелкий инвентарь (на самом деле забрали две повозки и еще и лошади, но, конечно, об этом в протокол тогда, как и о доме, «забыли» вписать, поэтому Анне начислили компенсацию, равную сумме 80 минимальных зарплат или около ста долларов по тогдашнему курсу. Женщина отказалась такую компенсацию получать.

Николай Шмыгин.

Источник: https://lyubeshiv.rayon.in.ua/topics/401924-sto-dolariv-za-polamanu-dolyu-yak-represuvali-simyu-tserkovnogo-starosti-z-lyubesheva

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Популярные новости

Последние новости

Новости соседей

 

Новости Любешова

VK
ОК
FB

 

Последние объявления

Популярные объявления

Контакты

Индивидуальный предприниматель
Устымчук Алексей Михайлович
Свидетельство № 290822611 выданное
Ивановским РИК от 26 января 2010 года.
УНП 290822611
225793, Брестская обл., г. Иваново,
ул. Чырвоная, 4, тел. +375-29-622-65-43
р/с BY47 PJCB 3013 5215 3210 0000 0000 0933
в Центр банковских услуг 506 «Приорбанк» ОАО,
код 749, ВІС PJCBBY2X

Мы в социальных сетях

Оплата услуг сайта Labur.by

© 2017 LABUR.BY Весь Янов тут.
0
Сохранили
0
Сохранили